Слушай, вот какое дело. Мне тут позвонили из Ахтубы, что у них места есть. А выезжать послезавтра. Так что если хочешь – поехали, в качестве штурмана. А еще мне про лодочный электромотор надо статью написать, если он грохнется, – будешь еще и гребцом.
Это мне друг позвонил, редактор глянцевого издания о рыбалке. «Ахтуба» – турбаза в устье Ахтубы, и ее хозяин в качестве бартера несколько раз в год, когда у него пустые домики есть, приглашает журналистов бесплатно пожить и на рыбалку на Волге.
– А чего, – говорю, – поехали. – У меня опять безработный какой-то период был. – Покупать-то чего надо?
– Да не надо, – говорит. – Для рыбалки все и так есть, а накануне заедем в магазин и еды закупим.
Ну, заехали накануне. Поскольку уже выяснили, что в этой (и на этой) Ахтубе днем в тени +40, решили много не пить. К пивку да винцу взяли пару кур и три кило свиной шеи на шашлыки. Редактор закинул меня домой и попросил выспаться, потому что он заедет за мной в 4 утра, – в это время дорога пустая. Задача – пролететь до Ахтубы без остановок, потому что тех лохов, что на Ростовской трассе останавливаются, убивают, а машины их угоняют.
Утром редактор на мобильный позвонил, что он уже внизу, я подхватил сумку, заранее сложенную, да и в машину. Было 5.15 утра.
К тому времени, как мы выехали на трассу, я задремал. Из павловского торможения меня вывело реальное: редактор дал по тормозам, уходя со встречки и втискиваясь в вялоползущую к югу колонну.
– Подъезжаем к Волгограду, – прокомментировал редактор. – Продрых всю дорогу, теперь пора и поработать. Доставай из дверного кармана план города, надо найти, где там выезд на Астрахань. Я начал перебирать атласы. Там разные были, даже Петрозаводск был впрок засунут, только вот Волгограда не было.
– Ну, тогда в бардачке, наверное, – предположил редактор.
В бардачке лежал большой атлас дорог, Волгоград там был изображен кружком сантиметра два в диаметре. В кружок входила одна дорога – из Москвы, а внутри она раздваивалась, как буква «У». Никаких других Волгоградов в машине не было.
– Что за ерунда, – сказал редактор. – Наверное, я схему проезда дома забыл.
– Не горюй, – утешил я, – не заблудимся. Выходящая стрелка на Астрахань нарисована, трасса явно не по маленьким улицам проходит – разберемся. В крайнем случае, местных барышень опросим.
– Да тебе бы только с девками…, – согласился редактор. – Как же хреново, когда хреновый штурман, – горько посетовал он.
Поток нес нас в правильном направлении, и редактор держался в нем почти адекватно – только один раз бросил руль и забарабанил по нему в экстазе: это когда мы проехали под перетяжкой «Впервые в Волгограде! Крокодилы Килиманджаро».
А после городского кружка опять нормальная карта начиналась.
– Ты на большой развилке в Ахтубинске уклоняйся вправо, – предупредил я заранее.
– А на фига? – заинтересовался редактор, выдержав паузу.
– Потому что правая дорога пойдет на Астрахань, а левая – на Баскунчак.
– Что я, дорогу что ли не помню? – возразил энергично редактор, поворачивая налево, – ты здесь не был, а я уже в пятый раз. А потом, сам что ли не знаешь, у нас в стране все карты неправильные. Тут же недалеко ракетный полигон Капустин Яр, так все карты специально делают так, чтобы шпионы запутались, а местные и без карт все знают.
Мы уверенно удалялись от Волгограда. Вдоль шоссейки стояли суслики, а из-под колес шарахались перекати-поле.
– А тебя не настораживает, что дорога так сузилась, и вот уже полчаса ни в одну сторону ни одной машины нет? – поинтересовался я.
– Все нормально, – успокоил редактор. – Все машины до Волгограда и ехали, а на Астрахань и шоссе вот такое хилое, и движения на нем нет.
– Ох, – продолжал я беспокоиться, – будем мы сегодня ужинать в Баскунчаке.
– Не дрейфь! – отмахнулся редактор. – Скоро уже Кап-Яр должен быть, помидоров там всяких на рынке закупим.
Кстати, что там за фигня была написана, ты не успел прочитать? Это мы на скорости 150 км влетели под знак «Баскунчак». У жевавшего под ним что-то свое верблюда отвисла челюсть.
– Там было написано «Баскунчак».
– Да не тренди, – озабоченно сказал редактор. – Какой еще Баскунчак?
– А город такой, – вежливо ответил я.
– Хорош трендеть, – простонал редактор и скорость сбросил, а потом и вовсе остановился около группки каких-то местных жителей.
– Мужики, – спросил он по-барски, – это что за место?
– Ну, Баскунчак, – ответил один, а двое ничего не ответили, проигнорировали.
– Блин! – взревел редактор, ударяя по газам. – Ну что за фигня!
– Слушай, – предложил я, – все равно уже такой крюк сделали – давай передохнем, перекусим, съездим на озеро, посмотрим, это же уникальное соленое озеро. Не Мертвое море, конечно, и не Солт Лейк, но все равно. Больше мы здесь в здравом уме и трезвой памяти никогда в жизни не окажемся.
– Да ты совсем офонарел, – рычал редактор, – еще какую-то ерунду смотреть.
И уже через полминуты мы мчали прочь от города Баскунчак.
Вновь летели через дорогу перекати-поле и опять смотрели нам вслед суслики.
Помолчали.
– Блин! – оживился вдруг редактор.
– А что такое? – поддержал я беседу.
– Ты хоть понимаешь, где мы сейчас были?
– А где? – заинтересовался я. Никакой свежей информации с тех пор, как мы ломанули прочь из Баскунчака, наш экипаж точно не получал.
– Да это же уникальное соленое озеро, понимаешь? Мы же здесь уже больше никогда в жизни не побываем!
– Да я же, вроде, и предлагал?
– Да плохо, значит, предлагал, если мы этот Баскунчак не посмотрели.
– Ну, тогда разворачивайся?
– Офигел, что ли? – опять возбудился, редактор, – мы уже столько времени потеряли…
К этому времени начало уже и смеркаться, и мы решили заночевать в мотеле: у редактора уже отчетливо наступал дедлайн.
А наутро был городок Капустин Яр, где мы за какие-то копейки набрали баклажанов, перца, лука и помидоров – настоящих грунтовых, выращенных на ракетном топливе. И город со сказочным именем Харабали. И выстуженный к нашему приезду кондиционером домик на турбазе «Ахтуба».
Сама Ахтуба – Мекка рыболова. Жара действительно была +40 в тени (хотя и той тени было немного: между домиками буйно росла конопля, но была не древовидной и ощутимой прохлады не давала) иногда и +42, и все равно рыба перла дуриком даже в дневную жару, а вот ни одной зорьки, ни утренней, ни вечерней, мы так и не попробовали. Думаю, что на зорьке там клюет даже на опущенное в воду весло, да только вот проверить было нельзя: ровно в 9 вечера вылетал – да так, что сразу темнело, – комар, и спасения от него на воде не было.
Комаров было столько, что когда мы чистили и жарили дневной улов на своей летней кухоньке, зажигая несколько зеленых спиралей «раптора» сразу, салат из лука и помидоров, который нарезал второй из нас, не испачканный рыбой, был не красно-зеленым, а равномерно серым от насыпавшихся трупиков.
В день на двоих, пусть и под сухое или пиво, больше трех-четырех килограммов рыбы не съешь, поэтому все остальное мы чистили, кидали в морозилку, а потом уносили в турбазовский огромный, специально для трофеев поставленный фризер: редактор привез четыре здоровенных сумки-холодильника, чтобы мы в Москву не с пустыми руками возвращались.
Лодочный электромотор, взятый на тестирование, сдох на четвертые сутки. Тогда я догадался спросить инструкцию, и вычитал, что мотор предназначен для эксплуатации в стоячих водоемах.
– Надо же, какая хрень, – изумился редактор.
Мы-то его гоняли против сильного течения, что абсолютно разумно: по течению лодка и сама плывет.
И вот мы с утра мочили в холодной воде по две простыни, заворачивались в них, как в бурнусы, и гребли по очереди: один гребет, а второй кидает спиннинг и щук и судаков таскает. А потом намочим сухие простыни в речке, переукутаемся – и меняемся.
И публика на базе была исключительно приличная: в сантиметровых цепях, с распятиями с добрый мобильник – ну у тех, чья вера соответствовала, в наколках по всему корпусу и строго соблюдающая водяное перемирие. Они даже друг друга называли не Вованами и Толянами, а исключительно по имени-отчеству.
– Ну как у вас сегодня, Сергей Иванович? Я вот чисто сомика взял на 36 кило.
– А я, Абдулмеджид Мухаммедович, сазанчика зацепил двенадцатикилограммового.
– Да, конкретный у вас такой сазанчик.
Крупную рыбу там принято не в одиночку хомячить, а коптить в общественной коптильне и всех угощать. Таких рыбех ежедневно таскают, так что коптилка все время топится.
А вот сомика при мне умелец взял на 64 кило – это вот да, действительно конкретный был сомик. Человек с ним два часа возился.
– Главное было его ото дна оторвать, а потом он и не дрыгался особо – как будто я своей лебедкой затопленное бревно поднимаю, – хвастался Моисей Соломонович.
Лебедками там называют спиннинговые катушки от полутора тысяч баксов с двойной демультипликацией. А спиннинги называют палками, и с палкой дешевле пары тысяч приезжать неприлично.
Они даже свои Беретты и Стечкины держали в бардачках или в багажниках. Достали только один раз, но как-то одновременно. Когда пяток местных с двустволками пришли ночью к коптилке спрашивать, кто им сетки порезал. Сетей там стоит много, и спиннингисты их ненавидят за зацепы. Особенно если подтянут такую сеть на лебедке к лодке, а она уже зеленая от водорослей, и в ячее трупы полуразложившиеся: поставил какой-то гад, да забыл где, или течением снесло. Такие сетки на берег выволакивают и ножом кромсают.
Местным сетей жалко, но обычно они осторожничают. А тут поддали и пошли на разборки. Но когда увидели, что на них двадцать стволов направлено, протрезвели и ушли расстроенные.
Обратно в Москву шли на крейсерской скорости, и впечатление было такое, что от Волгограда до Подольска мы долетели часов за шесть. А вот после Подольска я стал волноваться: редактора заклинило, и сбросить скорость у него не получалось физически.
– Да что же за фигня, – сокрушался он, – мне-то кажется, что у меня не больше 90.
Какое-то усилие он все-таки приложил, потому что патруль ГИБДДшников тормознул нас у МКАД на скорости всего 140, но менты все равно оторопели от такой наглости.
А денег у нас уже не было.
Редактор пошел оправдываться, а потом вернулся и открыл багажник. Он копался там и ходил к ментам, и опять возвращался и копался, и снова ходил.
Потом вернулся окончательно, сел за руль и сказал:
– Уф, отмазался. Можно ехать.
– Что взяли? – спросил я.
– Все, – ответил редактор. – Всю рыбу из четырех холодильников. Но это мы дешево отделались: они хотели права отбирать.
– Да, это, конечно, нам просто невероятно повезло, – согласился я.
