В северной части Ямала 9 июня 2014 года завершается сезон охоты на водоплавающую дичь. В южном и центральном районах сезон уже закрыт. Напомним, в 2014 году он стартовал 17 мая.

Как сообщают специалисты Службы по охране, контролю и регулированию использования биоресурсов ЯНАО, за этот сезон проведено 49 рейдов, в том числе совместно с сотрудниками полиции. Проверки проходили с помощью авиапатрулирования, проинспектированы общедоступные охотугодия Приуральского, Ямальского, Тазовского и Шурышкарского районов. За нарушение правил охоты составлен 81 протокол, изъято 7 особей различных видов уток, добытых незаконным путем.

В этом году специалисты выдали более 9 тыс. разрешений на весеннюю охоту на Ямале. Больше всего охотников, как и в прошлом году, проживает в Пуровском районе, там выдано – 4148 разрешений.
 

 

4 июня в Салехарде состоялось заседание рыбохозяйственного Совета Ямало-Ненецкого автономного округа. Одна из обсуждаемых тем – строительство рыборазводного завода в поселке Харп Приуральского района.  Мощность будущего завода по выращиванию молоди сиговых пород такова: к примеру, чир – 20 млн мальков в год, пелядь – 16 млн, муксуна – 5 млн. Первые результаты ожидаются в 2016 году, - отметил Михаил Быков.

Одной из тем встречи специалистов окружных профильных ведомств, надзорных органов в сфере охраны биоресурсов, представителей рыбодобывающих компаний стал – предстоящий запрет на вылов муксуна в 2014 году. Напомним, Федеральным агентством по рыболовству создан проект нормативного акта об установлении ограничения добычи муксуна в реках Ямало-Ненецкого автономного округа, Ханты-Мансийского автономного округа и Томской области. По словам заместителя директора департамента природного ресурсного регулирования, лесных отношений и развития нефтегазового комплекса ЯНАО Вячеслава Жедулева, данный документ со дня на день должен пройти согласование в Министерстве сельского хозяйства РФ. Отметим, по предварительным данным, запрет на вылов муксуна будет установлен на 1 год.
 

 

Двадцать восемь процентов - такова рентабельность сельского хозяйства в Ненецком автономном округе. Это самый высокий показатель по России. Для сравнения: в Ставрополье рентабельность аграрного сектора составляет 19 процентов, а в Краснодарском крае - 17,6. В условиях вечной мерзлоты и карликовых деревьев ключевой отраслью сельского хозяйства в НАО остается оленеводство. Каким образом отрасли удалось достичь таких показателей, разбирался корреспондент РГ.

Учитывать оленеемкость

Ранней весной в соседнем Ямало-Ненецком автономном округе произошла массовая гибель оленей. Животные умирали от голода десятками тысяч. Оленеводы ничего не могли сделать. Главная причина бескормицы - стихийно выросшее поголовье стада. В Ненецком автономном округе похожая ситуация сложилась на острове Колгуев, когда из шести-семи тысяч оленей осталась только тысяча. Остальные погибли от голода.

- Пастух всегда должен учитывать оленеемкость, - говорит заместитель директора оленеводческого хозяйства Харп Игорь Ледков. За этим словом скрывается показатель того, сколько оленей сможет выдержать тундра. Оленеемкостью в Ненецком автономном округе оперируют постоянно. Учитывая кочевой образ жизни пастухов, олени фактически находятся на подножном корме. В каждой бригаде две-три тысячи голов оленей, и возить с собой нужное количество комбикормов оленеводы не в состоянии. Поэтому и маршруты для оленеводов составляются так, чтобы стада пастухов в пути не пересекались. Только так можно сохранить большое поголовье оленей.

В хозяйствах Ненецкого автономного округа содержится 186-200 тысяч голов животных. Пасут оленей пастухи из семейно-родовых общин или бригад. Форма организации предприятия на характер выпаса не влияет. Технологии здесь не меняются столетиями. Каждое лето стада перегоняются на берега морей, зимуют олени в тундре.

Маршруты движения оленеводов разрабатываются и принимаются на уровне министерства сельского хозяйства региона. И хотя в одной известной песне поется, что Север бескрайний, глядя на карту миграций, этого не скажешь. Свободных маршрутов для пастухов так просто не найдешь. Если поднатужиться, то можно выделить путь для одной-двух бригад, но больше - никак, оленеемкость не позволит.

Довести до года

Основной доход оленеводческих хозяйств складывается из производства мяса. В хозяйстве Харп сейчас 11 тысяч 600 оленей, еще две тысячи голов находятся в частной собственности у оленеводов. Пастухи разделены на семь бригад по две-три семьи в каждой. По словам Игоря Ледкова, недавно хозяйство получило заключение геоботанической экспертизы, которая подтвердила, что на пастбищах, находящихся на балансе Харпа, может содержаться до 15 тысяч оленей.

До перестройки хозяйство содержало 21 тысячу голов животных, ежегодно забивалось 10 тысяч оленей. Сейчас примерно в два раза меньше. На забой идут молодые животные, которым едва исполнился год. У такого оленя нежное диетическое мясо.

Раньше оленей для забоя отправляли на убойные пункты в Нарьян-Мар. Однако животные во время перегона значительно теряли в весе. Во время 100-километрового перегона один олень может похудеть на шесть-семь килограммов. Весит животное 80 килограммов, среднесдаточный вес - 50 килограммов, непосредственно мяса получается от 26 до 30 килограммов с тушки. На этом фоне потери получаются значительные.

Сейчас в округе построены современные забойные пункты. Один из них есть у Харпа, построен силами хозяйства, но профинансирован государством. Рыночная цена килограмма оленины 230 рублей, мясокомбинат принимает по 130 за килограмм. В свою очередь, оленья колбаса из НАО может стоить в Петербурге свыше двух-трех тысяч рублей, в самом округе цена килограмма вяленой оленины достигает 900-1000 рублей.

Однако массового экспорта нет. Продукцию с местного мясокомбината везут на себе из НАО многочисленные туристы и командировочные. Игорь Ледков вспоминает, что до перестройки мясо из округа экспортировали в Германию, где оно продавалось как диетическое, поступало в больницы. Недавно он ездил в командировку в Финляндию. Там применяют новые технологии в оленеводстве, животных, в частности, все активнее переводят на комбикорма. Но пользоваться иностранным опытом Ледков не спешит.

- Такое мясо теряет все вкусовые свойства, - говорит он. - Я не уверен, что этот продукт полезен для здоровья и будет массово востребован. К тому же российские ветеринарные требования намного строже европейских.

Безотходное производство

Оленеводство сталкивается с теми же проблемами, что и остальные отрасли сельского хозяйства. Глубина переработки пока хромает. Мясокомбинат забирает мясо, но шкуры остаются невостребованными. Да, оленеводы традиционно утепляют ими чумы, шьют обувь, мастерят поделки. Но когда счет забитых животных в целом по региону идет на десятки тысяч, то получается огромное количество шкур. В округе есть предприятие, занимающееся выделкой. Но оно работает в основном в сегменте благородных мехов. Народные умельцы тоже нишу не закрывают. Сейчас округ ведет переговоры с финскими бизнесменами. Планируется, что шкуры будут продаваться за границу. Приезжают в округ и китайские бизнесмены. Их интересуют оленьи рога - панты, которые сейчас тоже зачастую выбрасываются. Между тем оленеводы со стажем еще помнят времена, когда здесь же в НАО из них производили биологически активную добавку. Считалось, что она значительно повышала иммунитет и сопротивляемость организма. Сейчас производство прекращено, и китайские предприниматели периодически предлагают выкупать панты, увозить их в Поднебесную и производить препарат там. Власти региона же предлагают разместить производство в НАО. Переговоры продолжаются.

Дотации на все

Площади пастбищ постепенно сокращаются: на северные земли приходят газовики и нефтяники. Поэтому с каждого килограмма оленины производителям положена дотация. Раньше они ее получали, когда сдавали животных на убойные пункты, теперь выплаты нередко задерживают, но они все равно являются серьезным подспорьем в жизни каждого хозяйства.

- Даже сейчас, когда глубина переработки продукции еще недостаточна и многое выбрасывается, большинство хозяйств в регионе работают рентабельно, - говорит Игорь Ледков. - Во многом это связано с тем, что отрасль значительно поддерживается федеральным и региональным бюджетами. Но проблема в том, что этот уровень дотаций ниже того, что есть в скандинавских странах, в 3,5 раза. Очистные сооружения там строят за бюджетный счет, у нас же власти настаивают на том, чтобы это делали сами предприятия. За год у нас было 12 внеплановых проверок. Налоги на отрасль высокие. Если мы хотим, чтобы сельское хозяйство развивалось, то необходимо поддерживать весь аграрный сектор. Оленеводство является хорошим примером того, что если людям хоть немного помогать, то и результат будет.

Вера Черенева, РГ