Охота, получившая название царской, известна на Руси издревле. Она была не только любимым развлечением русских князей, но и хорошей школой для подготовки воинов к боевым походам. Писатель Борис Савченко рассказывает об охотничьих вкусах русских царей, императриц и генсеков.
 

Великий князь Василий III на охоте. С литографии Б. Чорикова

В XV веке, при Василии III достигла своего апогея псовая охота. Была создана даже некая администрация в лице ловчих с помощниками, ведавшая всей организацией. И неудивительно: в государевой охоте, особенно на «красного зверя» (волка, лису) участвовал довольно многочисленный егерский состав – более 100 человек. На великокняжеской службе находились ловчий, выжлятники (охотники с гончими), доезжачий (подчиненный ловчему старший выжлятник), борзятники (охотники с борзыми), псари, загонщики. А еще привлекалась временная обслуга при обозе: повара, конюхи, возницы. Охотники обеспечивались «фирменной» одеждой (кафтан, шаровары, полушубок, плащ, фуражка или шапка) и снаряжением (ножи с ременными поясами, арапники, рога и пр.).

В зависимости от количества собак устраивались большие и малые псовые охоты. В малой участвовали 18 гончих и 20 борзых в пяти сворах, на большую брали до 40 гончих и 12 свор по 3 борзые. Гончие «выгоняли» зверя на открытое пространство, где его ожидали верховые охотники со сворами борзых, – те уже догоняли и «брали» зверя.
 

В. Суриков. Охота Царя Михаила Федоровича на медведя

В отличие от Василия III, обожавшего травлю зайцев, Михаил Романов увлекался охотой на медведей. С этой целью в 1619 году царь посылал на север, в «медвежью сторону» двух охотников и трех конных псарей с приказом брать с людей оброк собаками и медведями.

Зверей доставляли в Москву, и для государя и его гостей устраивалось потешное представление, состоящее из трех актов: медвежьей комедии, травли зверя и медвежьего боя. Во время «комедии» медвежьи поводчики «забавляли зрителей присказками и приговорками, которые служили комментарием к этому медвежьему балету, и объясняли медвежьи действа. Травля заключалась в том, что на прирученного, уже одомашненного медведя напускали дикого собрата или натравливали свору собак. Кульминацией представления был бой человека со свирепым зверем в кругу, ограниченном стеной. От бойца требовалось, изловчившись, воткнуть в медведя рогатину или вилы. В противном случае человек сам становился жертвой разъяренного зверя. И все это называлось охотой!
 

В период «женского правления» Российской империей охота, как ни странно, приобрела новый размах. Анна Иоанновна, ревниво заботившаяся о блеске своего двора, особое внимание уделяла устройству и развитию учреждений придворной охоты. В 1736 году введена должность обер-егермейстера. Любимым занятием Анны Иоанновны стала ружейная стрельбы. В Петербурге возникло несколько охотничьих дворов, на которых, кроме коллекции редких экземпляров фауны, содержались звери для травли и птицы для ружейной охоты императрицы.

В царствование Елизаветы Петровны при дворе вошла в моду охота на тетеревов из шалашей и с чучелами.

Екатерина II увлекалась ловчими птицами, но с ее эпохой пришла в Россию еще одна западная «новинка» – парфосная охота. Это разновидность псовой травли, смысл которой сводится к тому, чтобы взять зверя живым, не допустить его растерзания.

Кстати сказать, охота в те времена отнюдь не была делом затратным. Напротив – по свидетельству современников, после всех дворцовых издержек и выдачи жалованья оставался еще огромный излишек в виде шкур и мехов, дававших при продаже до 230 тысяч рублей.

После кончины великой императрицы начинается явный упадок царской охоты. Соколиная была полностью ликвидирована, а ведомство псовой вошло в состав министерства императорского двора. В начале XIX века царская охота была переведена в Петергоф, в 1858 – в Гатчину, где формально и просуществовала до 1917 года.
 

Первые вожди страны Советов отличались скромностью, которая распространялась и на их отношение к охоте. Ульянов-Ленин одним из первых декретов вообще запретил промысел и хозяйственное использование заповедников. Однако скрытая страсть брала свое.

Журнал «Южная охота» за 1924 год информировал: «Охотились тов. Ленин и тов. Зиновьев тайно (речь идет о заповеднике «Разлив»), но однажды лесник Аксенов задержал двух «браконьеров» и отнял у тов. Зиновьева ружье. После переговоров и вмешательства тов. Емельянова (того, что до революции укрывал Ленина в шалаше) лесник отдал ружье, принимая задержанных за финских рабочих». Через несколько дней Зиновьев снова попался, но уже другому леснику, и прикинулся глухонемым. Лесник только выругался и отпустил «дурного парня».

Об охотничьих «забавах» Ленина в Шушенском вспоминала и Надежда Крупская: «Поздней осенью, когда по Енисею шла шуга (мелкий лед), ездили на остров за зайцами. Зайцы уже побелеют. С острова деться некуда, бегают, как овцы, кругом. Целую лодку настреляют, бывало, наши охотники». Да, на Деда Мазая эти охотники похожи точно не были.
 

Картина А. Моравова «Ленин на охоте»

Новые «царские охоты» – они именовались спецохотохозяйствами – плодились во множестве с конца 20-х годов, когда жить становилось «лучше и веселее». Одно из них – «Завидово» – организовал «первый красный офицер» Клим Ворошилов. Там высший комсостав Красной Армии, что называется, отводил душу, истребляя напуганных зверей и птиц.
 

Сразу же после войны начинается бурный рост закрытых охотничьих угодий. Уже в июне 45-го в Латвии для ответработников ЦК республики организуются специальные сафари с запрещенным отстрелом диких коз.

В 1956 году Н. Хрущев и А. Микоян посетили Югославию. После переговоров Иосип Броз Тито пригласил советских гостей на охоту. Большой любитель пострелять, Хрущев был просто поражен и роскошью охотничьего дворца, и изобилием дичи, и выучкой егерей. И решил создать нечто подобное у себя.

Вскоре в урочище Вискули (Белоруссия) появился «объект государственной важности», сооруженный из уральского гранита и кавказского мрамора. «Главный охотник СССР» прибыл на открытие на спецпоезде. Сюда же доставили два бронированных «ЗИСа-100»: один лично для Хрущева, другой – для команды автоматчиков. К охоте подготовились отменно. Глава государства тремя выстрелами подряд уложил трех кабанов, за что загонщики получили по 600 рублей премиальных.

Как-то в Воронежский заповедник прибыл председатель Совета Министров А. Косыгин, пострелять оленей. «Они же почти ручные», – возразил директор заповедника. – «А это даже хорошо, меньше хлопот». Тогда директор напомнил Косыгину о ленинском декрете. «А я как нынешний председатель Совмина СССР на три дня приостанавливаю декрет бывшего председателя Совнаркома», – был обескураживающий ответ.

А как-то в Воронежский заповедник на медвежью охоту нагрянули бравые московские генералы. Никак директор заповедника Буланкин не мог убедить гостей, что медведей в этих краях уже больше века не видели – слушать не хотели, давай медведя и все.

Делать нечего: пока генералы парились в баньке, из местного музея срочно забрали медвежью шкуру, выкопали в лесу берлогу. Нашли молодого лесника, который за бутылку водки согласился облачиться в шкуру, залезть в берлогу. С ним договорились – как только собаки залают, «медведь» должен вылезти из «берлоги» и встать на задние лапы. Генералы откроют огонь (патроны в ружьях будут холостыми) и «медведь» сразу падет. Дальше гостей отвезут на жареную печенку и вручат напоследок «трофей» – медвежью шкуру из музея.

Вначале все шло по сценарию: лайки залаяли, «медведь» вылез и встал на задние лапы, генералы выстрелили. Но молодой да еще немного поддатый для храбрости лесник не стал валиться на бок. Он решил попугать маленько генералов, и, зарычав, сделал в их сторону пару шагов. Но тут подскочили обеспокоенные адъютанты и давай палить из своих «ТТ». «Медведь» взвыл от боли, скинул маску и закричал во весь голос: «Буланкин, мать твою, мы же так не договаривались!..»
 

Леонид Брежнев на охоте. 1973 год. Фото Владимира Муcаэльяна

Отдельная песня – визиты руководителей стран из братского соцлагеря, во время которых «доброго гостя» обязательно приглашали на русскую охоту, зачастую превращавшуюся либо в комедию, либо в трагедию.

Как-то к Хрущеву приехал Хоннекер из ГДР. Предполагалась охота на зайцев, но по чьей-то неосторожности косые разбежались из загона. Утром державным лицам, которые уже опохмелились, захотелось пострелять. А зайцев-то ни нет! Егеря взяли одного приблудного кота и зашили в заячью шкурку. Хоннекер выстрелил, промазал, а «зайчик» с испуга… забрался на дерево. Хоннекеру стало так дурно, что тогда, поговаривают, он «заработал» свой первый инфаркт.

Румынский диктатор Чаушеску обожал стрелять медведей. В момент его очередного визита в СССР дикого зверя не оказалось под рукой. В таких случаях пользовались услугами зоопарка. Выбранного медведя накачивали транквилизаторами и за задние ноги приковывали цепью к дереву. Для гостя же возводили деревянный помост, ставили столик с коньяком, икрой и прочими деликатесами. Когда все было готово, давали команду, и «лучшего румынского стрелка» подвозили к месту «охоты».

Во время такой «охоты» Чаушеску показал себя сущим садистом. Восседая на коврах, словно татарский хан, он стрелял по медведю из винтовки с оптическим прицелом, но заряженной малокалиберными пульками, годными разве что для белок. При этом норовил попасть медведю в глаза, уши, нос. Расстреливал не одну обойму, пока израненный зверь не падал на землю. Только после этого «охотник» осмеливался подойти к полумертвому зверю и сделать из другой винтовки контрольный выстрел в пасть.

Был случай, когда сорвавшийся с цепи медведь ринулся к помосту, где пиршествовал румынский генсек, и чуть не разорвал своего мучителя. Тогда Чаушеску спасла охрана, но после на подобных охотах на деревья сажали снайперов – так, на всякий случай.
 

Последние скандал, связанный с «царской» охотой на Руси, случился не так давно. В убийстве ручного медведя обвинили не кого-нибудь, а короля Испании, но доказательств не нашли.

Скандал разразился в Вологде в октябре 2006 года. Начальник областного управления по охране и развитию охотничьих ресурсов Сергей Старостин направил губернатору Вячеславу Позгалеву письмо, в котором сообщал, что король Испании Хуан Карлос I, находившийся в августе с визитом на Вологодчине, убил на охоте ручного медведя, которого к тому же напоили водкой.

Согласно письму, Хуан Карлос и его свита жили на базе отдыха «Глухариный дом» в местечке Лимоново. «Отвратительная инсценировка сопровождала охоту короля Испании Хуана Карлоса, – писал губернатору господин Старостин. – Фальсификаторы «принесли в жертву» добродушного и веселого медведя по кличке Митрофан, содержавшегося на базе отдыха в селе Новленском. Медведя посадили в клетку и привезли к месту охоты. После этого его щедро напоили водкой, смешанной с медом, и вытолкали на поле. Естественно, грузное пьяное животное стало легкой мишенью. Его величество Хуан Карлос уложил Митрофана с одного выстрела».

Впрочем, официальная проверка, назначенная губернатором Позгалевым, этот факт не подтвердила. Оказалось, что в программе пребывания короля Испании в Вологодской области охоты не было. А медведь Митрофан, который со слов Старостина, «был принесен в жертву», до 6 октября 2006 года содержался на базе Вологодской областной общественной организации «Клуб охотников «Омогаевское» в поселке Новленское, и, следовательно, не мог быть застрелен в августе 2006 года.

Однако, и в живых медведя уже нет – в ночь с 6 на 7 октября 2006 года, по сообщению официальной комиссии «был произведен вынужденный отстрел медведя по причине его крайне агрессивного поведения».

Борис Савченко